ritovita: (REX)
[personal profile] ritovita
Глава 12

Если бы Гитлер победил?

Это серьёзный вопрос: «А если бы Гитлер победил?»
Поскольку долгое время это казалось вполне вероятным, предположим, что это бы случилось. В октябре 1941 г. Гитлер был близок к тому, чтобы захватить Москву (его войска достигли её пригородов), и взять под свой контроль Волгу от истока (куда он дошёл) до устья (оно было в его досягаемости). В Москве ждали только появления танков Райха на Красной площади, чтобы начать восстание. Сталин был бы свергнут, и на этом всё было бы кончено. Несколько немецких колонн быстро достигли бы Сибири, как это сделал Колчак в 1919 г., или высадили бы там десант. Представим себе, что на Тихом океане, во Владивостоке, за десять тысяч километров от Рейна, реет свастика.
Как отреагировал бы на это мир? Англия в 1941 г. могла сдаться в любой момент. Черчиллю было достаточно однажды перебрать виски, чтобы, разбитому апоплексическим ударом, упасть в кресло, пуская слюну. Как этому закоренелому пьянице удалось протянуть так долго, остаётся медицинской загадкой, хотя, его личный врач, после его смерти, опубликовал крайне комичные подробности, касающиеся вакхической стойкости своего знаменитого пациента.
Но даже живой Черчилль зависел от настроения своих избирателей. В 1941 г. англичане ещё пытались проявить стойкость. Но они устали. Захват Гитлером России, который освободил бы руки Люфтваффе, сломил бы их окончательно. Да и к чему вела эта война? Более того, к чему она привела? После пяти лет этого недостойного стриптиза Англия закончила войну голышом, потеряла свою Империю и в мировом масштабе перешла в ранг второстепенных государств. Чемберлен, на месте Черчилля, давно нацепил бы белый флаг на кончик своего зонта.
В любом случае, оставшись наедине с победившей Германии – Империей, не знавшей себе равных, протяженностью в десять тысяч километров, от англо-нормандских островов в Северном море до берегов Сахалина на Тихом океане – Англия оказалась бы в положении жалкого судёнышка, потрёпанного ураганом и готового затонуть в любой момент. Черчилль, а ещё раньше англичане, быстро устали бы вычерпывать воду из погружающегося в воду судна. Укрыться где-нибудь подальше? Но где? В Канаде? Черчилль, не выпускающий бутылки из рук, годился на роль тапёра или трактирщика, но не спасителя. В Африке? В Индии? Но Британская Империя была бы уже потеряна. Она не смогла бы стать последним трамплином для отныне бессмысленного сопротивления.
Мы никогда бы не услышали о де Голле, который стал бы профессором в Оттаве, и вечерами перечитывал бы Сен-Симона или держал моток пряжи в руках, помогая вязать трудолюбивой тётушке Ивонне.
Победа Англии была поистине неслыханным везением для упрямого старикашки, работающего на алкоголе, в растерянности вцепившегося в зловеще потрескивающую расколотую мачту, к которому боги, покровительствующие пьяницам, проявили исключительную снисходительность.
И всё же! Окажись СССР осенью 1941 г. в руках Гитлера, английское сопротивление провалилось бы, с Черчиллем или без него.
Что до американцев, то к этому времени они ещё не вступили в войну. За ними следила Япония, готовая напасть на них в любой удобный момент. Если бы Гитлер завоевал Европу, он не стал бы вмешиваться в дела Японии, как Япония не вмешивалась в немецкое наступление в июне 1941 г. на СССР.
Соединенные Штаты, надолго увязшие в Азии, не захотели бы взвалить на себя тяготы новой войны в Европе. Несмотря на воинственный зуд старого Рузвельта, бледно-зеленого как труп, в своём плаще извозчика, несмотря на возбуждение его супруги Элеонор, с лошадиными зубами, выпирающими наружу, как крюки на гусеничной цепи, военного конфликта между США и Гитлером не состоялось бы.
Итак, предположим, что в конце осени 1941 г. Гитлер вошёл бы в Кремль – от которого он находился на расстоянии в четверть часа поездки на трамвае – как он вошёл в Вену в 1937 г., в Прагу в апреле 1939 г., в Компьен в июне 1940 г.
Что стало бы с Европой?

Гитлер объединил Европу силой, это неоспоримо.
Но всё великое, что свершается в мире, сделано силой. Это печально, скажут некоторые. Конечно, было бы куда благопристойней, если бы храбрые приходские дамы-патронессы и бесстрашные весталки из Армии Спасения, благоухающие шоколадом, мимозой и святой водой, демократично, мирным путём объединили бы наши страны. Но так не бывает.
Капеты стали королями Франции не благодаря выборам и системе всеобщего равного избирательного права. Не считая пары провинций, запрыгнувших в королевскую постель, прежде чем король успел разоблачиться, подобно ерзающей от нетерпения юной супруги, остальная Франция схватилась за мушкеты и пищали. На севере, захваченном королевскими войсками, жители бежали из своих городов, как крысы с тонущего корабля, особенно из Арраса. На юге в альбигойских землях против Луи VIII восстали катары, которых жестоко разбили крестоносцы Короля, заживо поджарив их в собственных замках, своего рода печах крематориев, изобретённых задолго до Гитлера. Повешенные протестанты Колиньи пачками болтались на шпилях церкви Святого Варфоламея. Во время революции Мараты и Фуке-Тенвили предпочли для утверждения своей власти блестящую сталь гильотины, исправно наполняющую корзину отрубленными головами, вместо того, чтобы поить своих избирателей красным вином в ближайшей кофейне.
Тот же Наполеон штыками, а не уговорами расширял границы своей Империи. Католическая Испания не пожелала под звук кастаньет сделать из мавров испанцев. Она жёстко преследовала их в течении семи веков Реконкисты, пока последний из них не собрал свои манатки и не умотал к родным африканским пальмам и кокосам. Арабы также и не мечтали о мирном объединении южной Испании, они приколачивали сопротивляющихся испанцев к дверям их домов, распиная их между собакой и заходившейся визгом свиньей. Ещё в прошлом веке Бисмарк приковывал к пушкам немецкие части при Садовой и при Седане. Гарибальди собирал итальянские земли не с розой в руках, но взяв приступом Рим. Те же Американские Штаты стали Соединёнными только после почти полного истребления краснокожих, старых хозяев континента, и после четырех лет массовой бойни, названной войной за независимость, мало что имевшей с демократией. Но и это не всё! Двадцать миллионов чёрных, завезенных в Америку вопреки их желанию, живут под властью нескольких миллионов белых, которые, ещё в прошлом веке продолжали клеймить калёным железом их отцов и матерей, как жеребцов и мулов. И хотя им уже тогда было позволено голосовать, они могли это сделать только после окончания процесса клеймения!
Только швейцарцам удалось более-менее мирно создать своё маленькое государство, славящееся своими кофейнями, стрелками из арбалета, горничными и молочной продукцией. Но, не считая известной истории с яблоком Вильгельма Телля, их уютные кантоны ничем не прославились на мировой арене политической истории. Великие Империи, великие державы, все они были основаны силой. Это достойно сожаления? Это – факт.
Гитлер, оккупируя строптивую Европу, делал то же самое, что и Цезарь, обуздавший галлов, Людовик XIV, захвативший Артуа и Руссильон, англичане, покорившие и ограбившие ирландцев, американцы, направлявшие орудийные дула своих крейсеров на Филиппины, Пуэрто-Рико, Кубу, Панаму и при помощи своих ракет расширившие свои военные границы до 37-ой параллели. Демократия, то есть общенародное согласие приходит только потом, тогда, когда всё уже кончено.
Массы смотрят на мир сквозь замочную скважину своих мелких личных интересов. Никогда бретонец, фламандец или каталонец из Руссильона не сделали ни одного шага к объединению Франции. Житель каждой области, будь то Бретань или Вюртемберг, желает остаться бретонцем или вюртембержцем. Отец одного моего друга из Гамбурга предпочёл эмигрировать в Соединенные Штаты после 1870 г., поскольку не пожелал жить под властью Империи Вильгельма I. Миром управляют элиты. Сильные, пинком под зад, гонят слабых вперёд. Не будь их, раздробленные народы вечно топтались бы на месте.

Даже, если в 1941 или 1942 гг. Гитлер одержал бы полную и окончательную победу в Европе, даже, если бы, по пророчеству Спаака, Германия стала «госпожой Европы на тысячу лет», ворчуны не умолкли бы. Каждый по-своему продолжал сходить с ума, цепляясь за свой клочок земли, несомненно, ставя его выше всех прочих! С изумлением я слышал, как мои соратники из дивизии «Шарлемань» голосили над своими кружками пива:

Страна Шарлеманя
Ты моя любимая!
Ты, да, ты –
Прекраснейший край земли!

Итак, этот уродливейший край, с его нескончаемыми почерневшими от сажи кирпичными шахтёрскими посёлками, и сотней покрытых угольной пылью замков, они считали прекраснейшим! Даже цветы там были неизменно припорошены чёрной пылью! Однако глаза загорались, каролингские земляки пылали энтузиазмом! Каждый был привязан к своей деревне, к своей области, к своему королевству или к своей республике!

И эта европейская местечковость и мелочность только возрастали. Сколько было примеров объединения различных европейцев, казалось бы столь далеких друг от друга, но по сути своей очень похожих. Сотня тысяч протестантов, вынужденных покинуть свою страну после провозглашения Нантского Эдикта, легко смешались с приютившими их пруссаками. В ходе боёв февраля-марта 1945 г., в деревнях, расположенных как на восточном, так и на западном берегу Одера, нам повсюду встречались известные французские фамилии, явно указывающие на выходцев из Анжуа и Аквитании.
Точно также обстояло дело и на фронте, среди добровольцев. Точно также сотни тысяч немецких поселенцев на протяжении долгих веков селились в балтийских землях, на землях Венгрии и Румынии, и даже – в количестве пятидесяти тысяч! – на берегах Волги. Фламандцы, значительная часть которых переселилась на север Франции, подарили ей сильные промышленные элиты. Выгоды от совместного проживания несложно заметить и в латинских странах. Левые испанцы, вынужденные бежать во Францию после своего поражения в 1939 г., уже через поколение смешались с принявшими их французами – Мария Касарес (Casares), дочь премьер-министра «Народного фронта» стала одной из знаменитейших актрис Французского Театра! Сотни тысяч итальянцев, которых в прошлом веке заставил бежать во Францию голод, также ассимилировались там с необычной лёгкостью. Достаточно вспомнить одного из величайших писателей Франции итальянского происхождение – Золя. В наше время их стало ещё больше.


Та же наполеоновская империя объединяла европейцев, не испрашивая на то их согласия. Тем не менее, их элиты объединились с необычайной быстротой – немец Гёте стал кавалером Почётного Легиона; польский князь Понятовский стал маршалом Франции; картины Гойи, испанского художника – украсили музей Лувра; Наполеон, на отчеканенных монетах, провозглашал себя Rex Italicus (Королём Италии). Солдаты наполеоновской армии, рекрутированные из десятка различных стран Европы, нередко находившиеся в напрягах друг с другом, сдружились между собой, также как сдружились мы в рядах Ваффен-СС во время второй мировой войны. Но всякий раз толчком к такому объединению становились или преследования, или война, или голод и нищета, или воля сильной личности. В обычном состоянии народы Европы предпочитают держаться своих границ. Они преодолевают их – и преодолевают всякий раз успешно – лишь при наличии внешнего толчка.
Эти плодотворные и многовековые попытки по объединению разнородных европейцев, предпринимаемые Пруссией и Аквитанией, Фландрией и Андалузией или Сицилией, можно было бы легко возобновить, усилив и расширив их масштаб.
Выигранная или проигранная вторая мировая война стала бы сильнейшим толчок к объединению. Она заставила бы всех европейцев, и особенно таких, казалось бы, непримиримых противников, как немцы и французы, объединиться. Несмотря на их сопротивление, несмотря на взаимные подножки, они волей-неволей, были бы вынуждены признать друг друга. Четыре года обоюдных сражений, попыток наладить совместную жизнь, по необходимости понять друг друга, не прошли бы даром. Победителям или побеждённым, им пришлось бы взглянуть друг другу в лицо. Такой опыт не забывается. Плохое забывается, помнится то, что имеет значение. С конфронтацией европейских народов было бы покончено.
За двадцать пять лет, прошедших после войны, начавшееся тогда сближение пошло со скоростью, свойственной нашей эпохи. Сегодня миллионы европейцев спокойно путешествуют по всей Европе. Иностранец больше не является существом, на которого смотрят с боязнью или ненавистью, или предметом насмешек. Житель Бретани уже не сморит на мир сквозь дыры в своём голубом сыре или сквозь кольцо, надетое на лапу доморощенной курицы. Нормандцы уже не считают лучшим в мире свой сидр, а бельгийцы своё крепкое пиво. Тысячи шведов живут на побережье Малаги. Французская компания «Мишлен» объединяется с итальянской «Аньелли», а немец Гюнтер Закс берёт себе в жены актрису «мейд ин Париж», и от этого не рушится французская Республика.
Даже генерал де Голль не стесняется рассказывать французам, что в его жилах течёт немецкая кровь, благодаря двоюродному дедушке, пожирателю кислой капусты, рожденному в стране, где обрёл популярность нацизм!


Молодежь стала во многом космополитичной. Она создает для себя мир дерзких и смешных идей, с длинными волосами, потёртыми штанами, широкими рубашками, девушками, не отворачивающимся от юношей другой национальности!
Французский петушок 1914 г. и большой сумрачный Орёл, парящий над городом, перестали задирать друг друга, задиристо кукарекая и клекоча от негодования. Со своим оперением и клювом они кажутся новому поколению странными предметами из доисторической эпохи, место которым в заброшенном музее.
Это европейское и даже мировое сближение, которое за четверть века поглотило тысячелетия былых обид, произошло без политических стимулов, исключительно благодаря тому, что миллионы стали путешествовать из страны в страну, смотреть фильмы и телепрограммы, созданные в других странах и другими нациями. Нравы смешиваются столь естественно, что в образовавшемся коктейле оказываются самые разнородные элементы.
Безусловно, при Гитлере этот процесс объединения шёл бы ещё более стремительно, но, куда менее анархично. Великое политическое строительство ориентирует и концентрирует все тенденции. Прежде всего, миллионы молодых людей, как немцев, так и нет, сражавшихся вместе на берегах Вислы и Волги, благодаря пережитым трудностям и страданиям, объединились бы в братство, спаянное насмерть. Они друг друга знали. Они друг друга уважали. Прежние европейские разногласия, вызванные мелкими страстишками тупых буржуа, показали бы нам смехотворными. В 1945 г. «мы» были только косточкой. Но принцип жизни состоит в том, что в сердцевине каждого зрелого плода находится косточка. Именно этой косточкой, этим ядром мы и были. В прежней Европе, представляющей собой расплывшуюся, желеобразную массу, такого ядра не было. Теперь оно существовало и в нём было заложено будущее.
Молодежь должна была создать новый мир, новую Европу, рождённую силой гения и силой оружия. Миллионы молодых европейцев, которые во время войны спокойно жили, питаясь запасами своих папаш или пробуя себя на чёрном рынке, должны были, в свою очередь, пройти серьёзное испытание. Вместо того, чтобы прозябать в своих забытых Богом краях, торгуя до старости копчёной селёдкой и мочеными яблоками, миллионы юношей и девушек должны были отправиться осваивать бескрайние восточные земли. Там они смогли бы начать новую, достойную жизнь, став организаторами, творцами, вождями!
Вся Европа пришла бы в движение, благодаря этому потоку юной энергии.
Идеал, который всего за несколько лет овладел сердцами молодёжи Третьего Райха, поскольку он значил для них мужество, самопожертвование, честь, стремление к высокому, точно также овладел бы сердцами молодежи всей Европы. Конец серой жизни! Конец жизни, навечно привязывающей к родному стойлу и обеспеченной кормушке, полной родительских предрассудков, погрязших и заплесневевших в ничтожестве! Перед ними открылись бы широчайшие, блестящие перспективы!
Новый мир без границ, раскинувшийся на тысячи километров звал молодежь. В этом огромном мире можно было вздохнуть полной грудью, в нём хотелось бы жить на полную катушку, трудиться с полной самоотдачей в радости и в вере!

За ними последовали бы и старики.
Вместо того, чтобы топтаться долгие часы на скучных до оскомины сборищах, железная воля вождя при помощи ответственной, исполненной решимости элиты, созданной им для реализации своей миссии, за двадцать лет построила бы настоящую Европу, представляющую собой не старое вечно колеблющееся и сомневающееся сборище статистов, подтачиваемое недоверием друг к другу и желанием личной выгоды, но великое политическое, социальное, экономическое единство, включающее в себя все сферы жизни.
Надо было слышать, как Гитлер в своём бункере рассказывал о планах на будущее! Громадные каналы должны были соединить все крупные европейские реки, так чтобы можно было проплыть по ним от Сены до Волги, от Вислы до Дуная. Двухэтажные поезда – внизу багаж, наверху путешественники – по подвесным дорогам, проложенным на четырехметровой высоте, позволяли бы с удобством пересекать всю бескрайнюю восточную территорию, на которой вчерашние солдаты налаживали бы сельское хозяйство и возводили бы самые современные заводы в мире.
Разве сравнятся с этим жалкие попытки объединения под эгидой Общего Рынка экономических сил – разрозненных, враждующих и соперничающих между собой, анархичных и эгоистичных, так и норовящих подставить подножку друг другу, – которые предпринимаются сегодня и воплощаются в жизнь со скоростью, достойной хромого, еле ковыляющего на своих костылях? Сильная власть мгновенно заставила бы их подчиниться закону, требующему разумного взаимосотрудничества и соблюдения общих интересов.
Общественность на протяжении двадцати лет всячески ворчала, брюзжала и фыркала. Но хватило бы одного поколения, чтобы сплотить её вновь. Европа впервые за всю свою историю стала бы мощнейшей экономической державой мира и величайшим очагом творческих сил. Европейские массы смогли бы вздохнуть свободно. В случае военной победы, прежнюю дисциплину можно было бы ослабить.

Date: 2013-08-05 05:32 pm (UTC)
From: [identity profile] mfdukn.livejournal.com
"В Москве ждали только появления танков Райха на Красной площади, чтобы начать восстание. Сталин был бы свергнут, и на этом всё было бы кончено"

Этот пассаж только ещё раз показывает, насколько Дегрелль был далёк от реального положения вещей касательно СССР.

Date: 2013-08-06 11:41 am (UTC)
From: (Anonymous)
Не думаю что Дегрелль был далек от реального положения в СССР,-поскольку были и РОНА Каменского,Локотская республика,были 50000 казаков на службе у рейха,наверняка и в Москве нашлись бы силы поднявшие бы восстание против Сталина,появись в Москве танки Вермахта.Да и были такие силы,к сожалению не помню Фамилии одного Советского Генерала,попавшего в плен к немцам,Он как раз об этом и говорил.Так что Дегрелль определенно не был далек!

Date: 2013-08-06 12:41 pm (UTC)
From: [identity profile] mfdukn.livejournal.com
Очень смешно, да.
Вот паника в Москве была 16 октября 1941го, а вот "сил, которые могли бы поднять восстание против Сталина" не было, и все каменские-власовы- и прочие паннвицы тут ни при чём.

Date: 2014-05-16 11:19 pm (UTC)
From: [identity profile] blog.songsphere.ru (from livejournal.com)
Благодарю..

Profile

ritovita: (Default)
ritovita

March 2017

S M T W T F S
   1234
56 7891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 08:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios